Подпишитесь на RSS, чтобы всегда быть в курсе событий.
Комментарии
Чтобы на даче не болела спина, каждые 30 минут меняйте положение
Чтобы на даче не болела спина, каждые 30 минут меняйте положение
Дачные работы часто становятся причиной недомогания. Некоторые симптомы должны насторожить и заставить отказаться от копания или прополки грядки.
«Мушки» перед глазами. Если работать длительное время с наклоненной головой, перед глазами могут появиться «мушки». Это свидетельствует о том, что сетчатка страдает от повышенного прилива [...]
Убийца пенсионерки скрывался в женской одежде
Убийца пенсионерки скрывался в женской одежде
Циничное убийство произошло в ночь с 14 на 15 октября в селе Слобода Новоселицкого района. Вот что рассказывает Лилия К., родственница погибшей пенсионерки – 71-летней Домка С.: – Утром я пошла к бабушке помочь набрать воды из колодца, там тяжелая Корба и пожилому человеку нелегко ее осилить. Еще [...]
Метки
Звездные дневники Йона Тихого. Путешествие седьмая – 147 вихрей
Раздел 5-ый. "Прикасаться запрещено" »Когда в понедельник, второго апреля, я пролетал вблизи Бетельгейзе – метеорит размером с фасолину, пробил обшивку, выведя из строя регулятор мощности и повредив руль. Ракета потеряла управление. Я надел скафандр и выбрался наружу, чтобы починить повреждения. Впоследствии я убедился, что установить запасное руль, который я предусмотрительно захватил с собой, без посторонней помощи невозможно. Конструкторы спроектировали ракету так нелепо, что один человек не мог открутить гайку: необходимы были еще минимум две руки, чтобы придерживать ключом головку болта. Несколько часов, я упорно пытался справиться сам, придерживая ключ ногами. Но прошло уже время обеда, а мои усилия ни к чему не привели. И вот, когда мне уже почти повезло – ключ выскользнул из-под моей ноги и стремительно полетел в космическое пространство. Потеряв ценный инструмент и драгоценное время – я беспомощно смотрел, как удаляется ключ, все уменьшаясь на фоне звезд.
Через некоторое время он вернулся по вытянутому эллипсу. Став спутником ракеты, он напоминал мне о поражении и не приближался к ней настолько, чтобы я мог его схватить. Впопыхах перекусив, я начал размышлять как же мне выйти из этого нелепого положения. Корабль все продолжал набирать скорость, ибо, как я уже упоминал, этот проклятый метеорит испортил и регулятор мощности. Правда, пока на курсе не было ни одного небесного тела. Но я не готов был лететь вот так, вслепую и в никуда. Некоторое время, мне удавалось сдерживать гнев. Когда я взялся за мытье посуды, то с отчаянием заметил, что перегретый атомный реактор погубил лучший кусок говяжьего филе, который я приберег на воскресенье. Моему самообладание пришел конец. Грубо ругаясь, я отыгрался на сервизе – первому, попавшего мне под руку. Разбитая посуда принес мне небольшое облегчение. Изувеченная говядина полетела вслед за ключом, и, так же, не хотела расставаться с ракетой, кружась около нее, как второй искусственный спутник, регулярно, каждые одиннадцать минут и четыре секунды вызывая кратковременные солнечные затмения. Чтобы успокоить нервы, я до вечера занимался определением спутника – победителя. По моим подсчетам – победила говядина: в течение ближайших шести миллионов лет, филе догонять ключ, вращаясь вокруг ракеты по орбите, а затем обгонит его.
Устав от математики, я лег спать. Среди ночи мне показалось, что меня трясут за плечо. Я открыл глаза и увидел до боли знакомое лицо, хотя я понятия не имел, кто бы это мог быть.
– Вставай, – сказал он, – бери ключи. Пойдем закрепим руль.
– Во-первых, мы не настолько хорошо знакомы, чтобы Вы мне "тыкали", – ответил я, – а во-вторых, я точно знаю, что Вас нет. Я в ракете один, и притом уже второй год. Итак, Вы мне просто снитеся.
Но он по-прежнему тряс меня, повторяя, чтобы я немедленно шел с ним за инструментами.
– Что за глупости? – Отмахнулся я, начиная злиться, потому что боялся, что эта ссора во сне разбудит меня – а я по опыту знаю, как трудно заснуть после такого внезапного пробуждения. – Никуда я не пойду. Это же бессмысленно. Болт, закрученный во сне, не изменит положение, существующее наяву. Не надоедает мне и немедленно исчезнут, а то я проснусь!
– Но ты не спишь, клянусь тебе! – Воскликнул упрямый привидение. – Не узнаешь меня? Посмотри! – В запале, коснулся двух крупных бородавок на левой щеке. Я невольно схватился за свое лицо, потому что у меня на том же месте – две такие же бородавки. И тут я понял кого напоминал мне этот пришелец – он как две капли воды, был похож на меня!
– Оставь меня в покое! – Крикнул я и закрыл глаза, все еще не желая просыпаться. – Если ты – это я, то мы, конечно, можем быть на «ты». Однако, это все объясняет – тебя не существует, – обратился я на другой бок и натянул одеяло на голову.
Он еще продолжал что-то бормотать о идиотизм, но, поскольку я представлял будто не слышу – прокричал: «Ты еще пожалеешь об этом, болван! И убедишься, что это вовсе не сон, но будет поздно!
Я даже не шевельнулся. Когда я утром открыл глаза – сразу вспомнил этот безумный сон. Я сел на кровати и задумался о том, в какие игры играет с человеком его собственный мозг. Перед лицом опасности, в полном одиночестве – я раздвоился в сонных грезах, чтобы помочь себе.
После завтрака, я заметил, что ракета получила дополнительное ускорение, и начал панически искать какие подсказки в бортовой библиотеке. После неудачных поисков, я разложил на столе звездную карту и в свете близк
ой Бетельгейзе, которую время от времени закрывала говядина, шарил в надежде встретить космическую цивилизацию, жители которой охотно предоставили бы мне помощь. Но тщетно. Это была настоящая космическая глушь и корабли обходили ее стороной как исключительно опасный район, – здесь возникали грозные таинственные гравитационные вихри, аж сто сорок-семь – существование которых объясняют шести астрофизических теорий, и все по – разному.
Календарь космонавта предостерегал от них, отмечая непредсказуемых последствиях релятивистских эффектов, которые может повлечь прохождение сквозь вихрь, особенно при высокой собственной скорости.
Я был беспомощен. Только подсчитал, что край первого вихря заденет мою ракету около одиннадцати, – поэтому поспешил приготовить завтрак, чтобы не бороться с опасностью на голодный желудок. Только я вытер останню тарелку, как ракету начало бросать по сторонам; поднялся настоящий переполох. Трудом добравшись до кресла, я добровольно распял себя на нем. И вдруг, в противоположной части каюты, там, между раковиной и плитой, я заметил туманные очертания человека в фартуке. Неторопливо, он готовил омлет. Затем, незнакомец внимательно посмотрел на меня, без всякого удивления, и растворился Я протер глаза. Несомненно, я был один и поэтому решил, что это лишь временное затмение разума.
Продолжая прыгать в кресле, меня наконец осенило – это вовсе не галлюцинации. С четвертой попытки мне все же удалось схватить толстый том «Общие теории относительности», который кружил вокруг. Листать книгу в таких условиях было сложно – корабль напоминал пьяного, что встав – сразу падает. Но я нашел, то что искал. В книге упоминалось о феномены так называемой петли времени, то есть об искажениях вектора времени в пределах сильных гравитационных полей. Это явление может даже вызвать удвоение настоящего, когда время вернется. Вихрь, который я сейчас шел, не принадлежал к подобным. Я знал, что если бы мне удалось хоть немного развернуть корабль к полюсу Галактики, я бы ушел в так называемый Vortex Gravitatiosus Pinckenbachii, в котором многократно наблюдалось удвоение и даже утроение настоящего.
Руль еще не работало, но благодаря настойчивым декилькагодинним манипуляциям в реакторном отсеке, мне удалось достичь небольшого отклонения курса до галактического полюса. Результат превзошел все ожидания. Около полуночи корабль попал в центр вихря, кряхтя и побиваючись, словно в агонии. Поначалу, я испугался, что он не выдержит, но он достойно справился с данным испытаниям; и когда он снова достиг космического штиля – я покинул реакторный отсек и нашел себя, сладко спящим на кровати. Я сразу понял, что это я с предыдущей эпохи, т.е. с ночи понедельника. Не раздумывая над философскими нюансами этой странной ситуации, – я нетерпеливо начал трясти спящего за плечо. Я не мог медлить, ведь не знал, как долго его понедельничного существование продлится в моем вторника Нам нужно было как можно скорее выйти наружу, чтобы вместе починить руль.
Но спящий открыл только один глаз и заявил, что не желает, чтобы я ему "тыкал", а также что я существую только в его сне. Напрасно я нетерпеливо тряс его, напрасно пытался силой вытащить из кровати. Он отбивался, упрямо повторяя, что я ему снюся, я начал ругаться, он логично объяснил мне, что никуда не пойдет, поскольку болты, затянуты во сне, не держать руля наяву. Напрасно я клялся, что он ошибается, поочередно то умоляя, то проклиная; даже продемонстрированы мной бородавки не убедили его. Он повернулся ко мне спиной и захрапел. Я уселся в кресло, чтобы спокойно все обдумать. Я пережил эту ночь дважды: впервые – когда спал, и второй – когда пытался сам себя разбудить. В понедельник, я еще не верил в явление дупликации, во вторник – уже знал немало. Это была обычная петля времени. Понедельничного «я» продолжал мирно храпеть и, поскольку, я помнил, что в ту ночь прекрасно проспал до самого утра – оставил идею его разбудить.
Карта прогнозировала еще множество больших гравитационных вихрей, и я мог рассчитывать на удвоение настоящего течение следующих дней. Я хотел написать себе письмо и приколоть его булавкой к подушке, чтобы «я» понедельничного, проснувшись, мог воочию убедиться в реальности воображаемого сна.
Но не успел я сесть за стол и взяться за перо, как в двигателях то загремело, – я бросился к ним и к утру поливал водой атомный реактор, потому что перегрелся. А между тем, понедельничного «я» сладко спал, время от времени облизываясь, что меня ужасно
раздражало. Голодный, усталый, не сомкнув глаз всю ночь, я принялся за завтрак, и как раз вытирал тарелки, когда ракета вошла в следующий гравитационного вихря.
Я видел себя понедельничного, видел, как он, привязанный к креслу, ошалело смотрит, как я во вторник жарю яичницу. Затем, от резкого толчка я потерял равновесие, у меня потемнело в глазах, и я упал. Проснувшись на полу среди битой посуды, я заметил у самого своего лица ноги человека, который стоял надо мной.
– Вставай, – сказал он, поднимая меня. – Ты не ушибся?
– Нет, – ответил я, опираясь руками о пол; меня тошнило.
– Ты с какого дня недели?
– Со среды. Идем, надо быстро починить руль, жаль терять время!
– А где тот, понедельничного? – Спросил я.
– Его уже нет, есть, очевидно, это ты.
– Как это я?
– Долго объяснять … понедельничного стал в ночь с понедельника на вторник вторником и так далее …
– Не понимаю!
– Неважно, это с непривычки. Скорее, не терять времени!
– Сейчас, – ответил я, оставаясь на полу. – Сегодня вторник. Если ты со среды и до этой минуты в среду, руль сих пор не исправлено, значит, то помешает нам его установить; иначе ты в среду уже не уговаривал бы меня, чтобы я во вторник чинил его вместе с тобой. Может не стоит рисковать и лезть наружу?
– Что за глупый сон? – Воскликнул он. – Слушай, я со среды, а ты со вторника. Что касается ракеты, то я предполагаю, что она, так сказать, вверх ногами, в ней то вторник, то среда и, возможно, даже четверг заблудился. Эти вихри совсем запутали время. Мы можем долго дискутировать, но не забывай, пока мы вдвоем – мы можем установить руль!
– А вот и нет! – Ответил я. – Если в среду, руль сих пор неисправно, то получается, что его не починили во вторник, а сейчас вторник; и если бы мы пошли сейчас и починили его, для тебя этот момент был бы уже прошлым, и нечего было бы исправлять. Итак …
– Итак, ты упрямый, как осел! – Гаркнул он. – Ты еще раскаешься стократ! Меня только радует, что ты так же скаженитимеш через свою упрямство, как я сейчас – когда сам доживешь до среды!
– Минутку! – Воскликнул я. – Ты имеешь в виду, что в среду, став тобой, я постараюсь уговаривать меня вторника так, как ты это делаешь сейчас, – только все будет наоборот, то есть, ты будешь мной, а я тобой? Понимаю! Вот она, петля времени! Подожди, я иду, уже иду, я понял …
Но прежде чем я встал, мы попали в новый вихрь, и сила притяжения розпластала нас на потолке.
Ужасные толчки продолжались всю ночь, со вторника на среду. Том «Общей теории относительности» решил напомнить о себе – с такой силой ударил меня по голове, я потерял сознание. Открыв глаза, я нашел себя среди осколков посуды и своего бессознательного двойника рядом. Я мигом вскочил и, поднимая его, воскликнул:
– Вставай! Ты не ушибся?
– Нет, – ответил он.
– Ты с какого дня?
– Со среды.
– Идем, надо быстрее починить руль, жаль терять время!
– А где тот, понедельничного? – спросил он, усаживаясь. Под глазом у него был синяк.
– Его уже нет, – сказал я. – То есть, очевидно, это ты.
– Как это я?
– Долго объяснять … понедельничного стал в ночь с понедельника на вторник вторничного и так далее …
– Не понимаю!
– Неважно, это с непривычки. Скорее, не терять времени! Я начал искать инструменты.
– Сейчас, – ответил он, даже не шевельнув пальцем. – Сегодня вторник. Если ты со среды и до этой минуты в среду, руль сих пор не исправлено, значит, то помешает нам его установить; иначе ты в среду уже не уговаривал бы меня, чтобы я во вторник чинил его вместе с тобой. Может не стоит рисковать и лезть наружу?
– Что за глупый сон! – Завопил я, разозлившись. – Слушай, я со среды, а ты со вторника …
Мы начали ругаться, поменявшись ролями, и он действительно довел меня до бешенства, потому что никак не соглашался чинить со мной руль, напрасно я называл его упрямым ослом. А когда мне наконец удалось его уговорить, мы попали в очередной гравитационный вихрь.
Я обливался холодным потом, от одной мысли о том, что бесконечно играть в эту безумную игру с временем и самим собой. Но мне повезло. Когда тяга уменьшилось настолько, что я смог подняться – я снова был один в комнате. Локальный вторник очевидно бесповоротно стал прошлым. Я немедленно сел за карту, ища ближайший вихрь. Возможно, на этот раз, весомое искажения времени подбросит мне достойного помощника?
Наконец я нашел один, довольно многообещающий вихрь,