Одиссея

Приплыли. Корабли Раскачанные
Бездумно принимали объятия берега.
Цинга их пахла гнилой хвоей,
Бабочки били крыльями между ребрами.

Приплыли, и были принуждены
Ожерелье менять на мочегонное.
Песок выгребать из ушей, как из раковин,
И лить масло на засохшие вагины.

До потери сознания, памяти, достоинства –
Моря, океаны, лужи, бассейны.
Они, безусловно, в Книге Гиннеса
В разделе «Утраченные одиссеи».

И их не остановит коварство вида
Проституток, грудью о колени им трутся.
Старые черепахи, из моря выбравшись,
Беззубо жевать их трупы.

Невесомость
(Осмысление себя в пределах помещения)

Посреди комнаты теряется сила притяжения.
Я утром долго ищу необходимую одежду.
А потом звонит какая катя или инна,
И я заплутуюсь в ее любовных приключениях.

Я выключаю мобильный и иду на кухню,
Преодолевая эту невесомость в центре.
В холодильнике мороз, пальцы пухнут,
Пока пытаюсь кусок мяса от стенки отодрать.

За окном дожди, настоянные на лечебных травах,
И солнце цвета светлого пива.
А я лечу, приобретая свежие травмы,
И верю, что сила притяжения здесь не важна.

Я и снег

Снег, падающий с деревьев, когда птицы смущенно прыгают с веток,
Остается на моих губах вместе с микроскопическими частицами кожи их кавычек.
Снег – мое фальшивое алиби, мой главный подкупленный свидетель,
Маскирует следы на месте преступления, вздыхая слабо.

Он надевает голубые линзы, надевает уверенность и галстук,
Превращает в протоколах точки на запятые, слова в картинки.
Снег – профессиональный актер, согласился меня прикрывать,
Чтобы сохранить секретность наших интимных отношений.

Он вытирает кровь и помаду, запугивает птиц, чтобы молчали.
Бросает в огонь мою одежду, обжигая пальцы, водой стекает.
Снег – главный свидетель моей холодной эгоистической печали,
А я – Снежная Королева, безнадежно влюбленный в Кая.

Полина
(Watermelon flavor)

В августе он покупал Полине много арбузов,
и полоски на каждом были неповторимы.
Может, приготовить яичницу, борщ, кофе … нет? –
Осторожно спрашивал вполголоса, полутонов.

Тогда она швыряла в него посудой или взглядом,
Кошка громко мяукала, мол, Сорри, я не причастна.
Далее Полина, красавица, чудовище, или просто Поля,
Разрезала каждый арбуз острым мачете.

И ела. А ела только сердцевину – боялась семян.
Поэтому они не сажали у дома вьюнок и огурцы,
Пользовались презервативами (розовыми i синими,
После которых в пальцев был привкус горький.

А она все ела, ела, ела – только сердцевину.
И, хотя они никогда не слушали ни бумбокс, ни нау,
Он говорил ей: Полина, Поля, Полина, Полина,
А чтоб ты истеричка, подавилась теми арбузами!

Так, в августе утрам он на смiтник выносил
Полупустые головы арбузов и бит посуду.
Поля стояла на пороге i морщила носик.
Нервно жевала заплетенi еще в пять черные косы.

Ему приснилось: из арбузов вырастают гигантские пуповины,
Ползут змеями с ихнiх окон, дальше, между школой i магазином стоковым.
Полина, кричал он, Полина, остановись, Поля, Полина,
твоя кровь уже стала арбузный соком!

Окончание сезона арбузов он обозначил в календари маркером,
Помыл остатки тарелок, мачете повесил в кухне на крючок,
Купил кошке новый ошейник, себе – презервативы другой марки.
А Полина проснулась в пять и съела его сердце (без косточек).