Возможно, имя польского кинорежиссера Кшиштофа Кеслевского украинскому зрителю менее известным, чем, например, имена Стэнли Кубрика или Вима Вендерса. Между тем и Кубрик, и Вендерс, и многочисленные кинокритики среди величайших режиссеров конца ХХ века вспоминают Кеслевского одним из первых. Поэтому тот, кто хоть раз видел его фильмы, наверняка не сможет их забыть. Ибо эти фильмы с одинаковой силой влияют на нас как на эмоциональном, так и на интеллектуальном уровне, заставляя проникнуться переживаниями героев, показанных настолько глубоко и душевно, что кажется, будто они – это мы сами или близкие нам люди. Что, наконец, не должно удивлять, учитывая вынесенный в заголовок этой статьи творческое кредо режиссера.
Кшиштоф Кеслевского родился 27 июня 1941 в Варшаве. 1969 году он окончил режиссерское отделение киношколы в Лодзи. Кинематографическую карьеру Кеслевского начал, снимая документальное кино. «Меня интересовала действительность, и я хотел сказать о ней правду. Я смотрел на людей в той или иной ситуации, наблюдал и пытался понять », – сказал однажды господин Кшиштоф. Это важное свойство художника – смотреть и видеть – чувствуется в каждом его фильме. Режиссер быстро достиг вершин документалистики и, поняв, что документальное кино вмешивается в судьбу человека, а даже может причинить ему вред, оставил его. Позже, снимая уже художественные фильмы, режиссер всегда ставил перед собой цель: «заставить зрителя безоговорочно поверить в показанную действительность, как в реальную жизнь».
В большинстве художественных фильмов Кеслевского экспериментировал с понятиями судьбы и случая, управляющие человеческой жизнью, и склонялся к выводу, что сверхъестественное в нашей жизни возможно. За специфической постановку кадра, освещения режиссер достигал особой «метафизической» атмосферы (если под «метафизикой» понимать то, что находится за пределами физического мира и – соответственно – вне эмпирического опыта. Он стремился «увидеть внутренний мир человека» и подталкивал зрителя к размышлениям о сущности человеческой души. По словам Кеслевского, «кроме удовлетворения примитивных потребностей – выживания, завтрак, обед, ужин, сон – все мы стремимся чего-то такого, что даст содержания нашей жизни».
Мировое признание режиссеру принес «Декалог», снятый течение 1988-1989 годов. Это десять коротких фильмов, каждый из которых базируется на одной из десяти библейских заповедей. Но фильмы не так иллюстрируют их, как задают вопрос: действуют ли переданы Богом Моисею законы в современном мире? Главные герои – обычные люди, якобы случайно «выхваченные» камерой. Они страдают, любят, совершают преступления, ссорятся и мирятся. Главная тема – обычная жизнь, обрисована с особой славянской теплотой. Есть здесь и свой «сквозной герой», указанный в сценарии как «молодой, наблюдающий за событиями фильма» и назван некоторыми критиками ангелом. Как гуманист, Кеслевского говорит словам одной из героинь: «Добро есть в каждом человеке. Просто обстоятельства высвобождают в ней добро или зло. Вот так, без осуждения и морализаторства, автор обращается к каждому из нас и обсуждает с нами те нравственные проблемы, о которых мы, несмотря на их важность, не очень любим вспоминать в повседневной существовании.
Притчевисть характерна и для последующих работ Кеслевского. 1991 года выходит на экраны его «Двойная жизнь Вероники». Фильм рассказывает о параллельном существовании в Польше и Франции двух девушек. Они похожи, как две капли воды, но ничего не знают друг о друге. При этом каждая из них живет с призрачным ощущением двойника. А когда одна девушка внезапно умирает, другая получает шанс на любовь – так, будто количество счастья в мире ограничено, и все люди, все события каким-то непостижимым образом связаны между собой.
После этого Кеслевского начинает работу над новым проектом, который по моральным проблематикой и «метафизичность» можно сравнить с «Декалогом. Трилогия «Три цвета» – это попытка художественного переосмысления трех сформулированных Французской революцией фундаментальных ценностей Нового Времени: свободы, равенства и братства. Собственно ее кинокритики и считают одним из величайших достижений современного кинематографа.
Первый фильм трилогии «Три цвета: Синий» рассказывает историю молодой женщины (в мастерском исполнении Бинош Бинош), которая чудом выжила в автокатастрофе, но потеряла в ней близких люд
ей: мужа-композитора и дочь. Теперь ее жизнь, замкнутый в тюрьме мучительных воспоминаний, кажется лишенным смысла. Преодоление трагедии для нее равноценно получению свободы. Свободы от тяжелой потери и от прошлого. Ей необходимо начать жить с чистого листа, чтобы продолжить музыку мужа, чтобы простить его измену, чтобы стать милосердной и щедрой.
Согласно притча с элементами трагикомедии «Три цвета: Белый» посвящена теме равенства между людьми. Польский парикмахер Кароль оказался на парижской улице без денег и документов – так поступила с ним его жена-француженка Доминик после развода. Благодаря случайной встрече с земляком ему удается вернуться домой «зайцем» в чемодане. Уже на родине, чтобы отомстить бывшей жене, герой зарабатывает достаточное количество денег и инсценируют собственную смерть. Кароль тщательно продумывает все детали, кроме одной – он все еще любит Доминик, а в любви равенства не бывает …
Логическим завершение трилогии стала «братская» часть «Три цвета: Красный». Как и предыдущие, фильм рассказывает о любви, о силе чувств, которые могут изменять судьбах людей. Добра и одинокая девушка случайно знакомится со странным стариком – бывшим судьей, подслушивает чужие телефонные разговоры. Это знакомство меняет жизнь обоих. Старый судья перестает заниматься противно делом, а девушка встречает свою судьбу. В финальной сцене режиссер словно суммирует все части трилогии, сводя вместе всех героев, сумевших познать любовь.
Закончив работу над «Тремя цветом», Кеслевского, который всегда работал в бешеном темпе (сняв вместе с документальными почти 40 лент по 28 лет), вдруг сообщил, что это – его последний фильм. Прошло совсем немного времени – и сердце режиссера остановилось на операционном столе. Теперь уже невозможно выяснить, действительно ли он считал, что сказал все, что мог в своих фильмах, а его слова были продиктованы предчувствием смерти. И чего в этой ранней смерти больше – случайности или закономерности судьбы?
Вместо ответов мудрый режиссер оставил нам «просто истории», рассказать какие мог себе позволить только очень честный, свободный и ответственный перед жизнью художник. Он не объяснил нам, как жить, но в его фильмах загадочным образом содержится надежда понять прежде, что такое любовь, в чем заключается счастье и ради чего мы все живем, соревнуясь со страданиями, одиночеством и смертью.
Ксеня ПРОКОПЕЦ