Он знал 24 языка и был гением художественного перевода, которым в ХХ веке едва может похвастаться любой другой народ. Его слава уникального полиглота и непревзойденного мастера перевода тем более впечатляет, если учесть, что Николай Лукаш родился в маленьком городке Кролевец Сумской области в простой рабочей семье, окончил обычную среднюю школу и за всю свою жизнь ни разу не побывал за границей. После нескольких лет исследований на историческом факультете Киевского университета, которые были прерваны войной, он получил диплом филолога-романиста в Харьковском институте иностранных языков, однако изучал языки главным образом по словарям и «вражеских» радиоголосов, которые можно было поймать только продираясь сквозь эфирные заросли мощных советских «глушилок». Кроме основных европейских языков (французский, немецкий, английский, итальянский, испанский, почти все славянские), которыми Лукаш блестяще владел, он имел в своем арсенале и такие отрубные языка, как венгерский, гебрайский, цыганская, эсперанто. Уже будучи знаменитым переводчиком, он с юношеским пылом и задором взялся за изучение японского и китайского. О его методика усвоения чужих наречий ходили легенды: так, например, гебрайский он изучал на еврейском кладбище, пользуясь двуязычными надписями на каменных надгробиях …
Николай Лукаш открыл украинскому читателю целые миры, осуществив образцовые переводы таких шедевров мировой литературы, как «Декамерон» Боккаччо, «Дон Кихот» Сервантеса, «Фауст» Гете, «Мадам Бовари» Флобера, «Трагедия человека» Имре Мадача, «Бал в опере »Юлиана Тувима, а также отдельных драм Шекспира, Лопе де Вега, стихов Шиллера, Бернса, Гейне, Гюго, Тагора, Верлена, Аполлинера, Гарсия Лорки, Безруча, Эндре Ади … Сегодня эти переводы принадлежат к золотому фонду украинской культуры, а сам переводчик справедливо считается лучшим знатоком украинского языка на всех ее этапах, социальных регистрах и локальных палитрах. Во времена господства имперской догмы о взаимном сближении наций и постепенное слияние национальных языков в общий язык коммунистического будущего (которой, вне всякого сомнения, должна была стать российская) он утверждал противоположное мнение – о нетленную красоту и силу родного слова, которое невозможно ни выкорчевать, ни исказить, ни заглушить.
Немецкий философ Фридрих Ницше называл художественный перевод «танком в кандалах». Эта метафора представляется чрезвычайно метким и выразительным, когда речь идет об украинской социально-политической и национально-культурную ситуацию последних двух веков. В условиях страшного идеологического давления со стороны чужих колониальных режимов украинские переводчики – Пантелеймон Кулиш, Иван Франко, Николай Зеров, Максим Рыльский, Мыкола Бажан, Василий Мысык, Григорий Кочур, Борис Тен и многие другие – доносили до украинской общины образцы мировой классики и произведения современных зарубежных авторов родном языке. Имя Николая Лукаша занимает в этом ряду одно из почетных мест не только по объективной стоимости сделанного, но и учитывая гражданскую позицию. Здесь стоит вспомнить хотя бы один факт, связанный с арестом в начале 70-х годов Ивана Дзюбы (после того, как на Западе была опубликована его книга «Интернационализм или русификация?”). Заявление, что ее написал тогда Микола Лукаш в адрес высших органов власти с предложением «добро позволить» ему, учитывая состояние здоровья осужденного, отбыть вместо Дзюбы И.М. «Определенное судом наказание», была квалифицирована как неслыханная дерзость и стала настоящей бомбой, подложенной под основы советского строя.
Конечно, это заявление было поступком Дон Кихота, с образом которого Лукаш сам себя идентифицировал: она не смогла спасти Ивана Дзюбу от заключения, зато гарантировала Лукаши полную обструкцию со стороны коммунистической власти на многие годы. Его исключили из Союза писателей, запретили печататься, обрекли на полуголодное, нищенское существование. Однако это не испугало украинского инсургент и, несмотря на тяжелые последствия, которыми обернулся этот отчаянный выпад против системы, он отказался отозвать свое заявление. В истории новейшей украинской литературы существует лишь один пример такой бескомпромиссной неуступчивости – Василий Стус.
Несмотря на все это Лукаш был очень ласковым по натуре, открытым в общении, искренне приверженным к друзьям, неприхотлив в быту и вообще приятным во всех отношениях человеком. Он отнюдь не выг

Комментирование закрыто.