А чем не чудо? В мировых театральных столицах газетные рецензии на спектакли появляются через несколько часов после премьеры, а у нас – за полтора дня до. Правда, рецензией это не назовешь, потому кто бы решился ее писать, посетив даже не генеральную, а обычную репетицию? Но все равно – чудо.
Еще больше чудо состоит в том, что своевольная женщина становится послушной и ласковой, Шекспир уживается с Федьковичем, а знаток прошлого нашего края Василий Селезенка – с современным ди-джеем Фродо. Насколько гармонично они уживаются, зрители смогут оценить завтра (13 марта) вечером, когда и состоится премьера спектакля «Как козам рога исправляют или Укрощение строптивой». Как понятно из названия, в основу своей постановки киевский режиссер Сергей Архипчук положил классическое произведение Уильяма Шекспира «Укрощение строптивой» и миниатюры Юрия Федьковича «Как козам рога исправляют» (1872 г.).

По мнению автора предисловия к Федьковичевои миниатюры Василия Верниволи, это произведение не сопоставим с комедией Шекспира, поскольку «Федькович повитисував по-своему персонажи в своей перерибци. «Свободная» перерибка вышла – очень свободная и довольно простовато. Однако, считает Верниволя, хотя и «написана она для украинского театра в Галичине и носит на себе все следы (приметы и недостатки) неприхотливого тогдашнего репертуара и не слишком большого вкуса в тогдашней публики», но есть «все-таки интересной … и сегодня можно ее, немного «обговтавшы», ставить на любительских сценах.

Как видим, есть увидите режиссер Сергей Архипчук не только взялся «обговтаты» перепев Федьковича фрагментами из шекспировского оригинала, но вывел это синтетическое действо – вместо любительской – на профессиональную (и это третье чудо) сцену Черновицкого муздрамтеатра имени Ольги Кобылянской, где , кстати, премьера за Федьковичем («Запечатленный дворник») в последний раз была еще в 1984 году.

Выбор сценического материала Сергей Архипчук объясняет тем, что считает Федьковича «закономерным в Черновцах», а синтез Шекспира с Федьковичем, по мнению режиссера, отвечает главной задаче современного искусства, культуры в целом, то озвученном Олесь Доний: «Современная украинская культура должна быть либо живым, или мертвой. И чтобы быть живой, она должна быть эпатирующих. То есть должен делать нечто, привлечет к себе внимание, а не становиться в ряд конвейер уже известных решений, интерпретаций. Неважно, что будет найдено – или какое супермузичне решение, какой новый подход к оформлению. Должна быть нечто, что станет для публики легким сотрясением. А может, и нелегким. Мы себе не ставили задачу сделать нечто чрезвычайно экзотично, но мы хотели, чтобы это произведение было такой же для современника, каким он стал (имеется в виду первоисточник – «Укрощение строптивой») для Федьковича. Ведь Федькович в то время, когда украинская литература была запрещена, растоптана на Востоке, а здесь – как неродная дочь в книгоиздательстве и на сцене, решился на суперепатажний шаг. Он не просто перевел Шекспира близко к тексту, он его вывернул, перенес в закладную и Дорошевцы. Шекспир зазвучал не литературным языком, а диалектом. Это был очень радикальный шаг. Для чего это было Федьковича? Он хотел далекий, чужой мир приблизить к зрителю, он надел Шекспира в крестьянский, буковинские-гуцульский строй ».

«Работая над спектаклем, – рассказывает дальше режиссер, – мы позволили себе вставить несколько основных шекспировских сцен в переводе Юрия Лисняка, которые настолько органично вписались в Федьковича, что оно воспринимается как целое. Мы с Шекспира приняли яркие сцены схваток Катерина с Петруччо, без которых не обходится ни одна солидная театральная школа. Это классический учебный материал. К тому же, возвращая классические сцены, мы адресовали спектакль молодому зрителю. Здесь поднимается тема интимных отношений, притирки, тема доминирования: кто доминирует в этом мире – он или она, может, они, а может, кто-то третий? Мы пытались на все посмотреть через метафору, зритель увидит на сцене принципы вахтангивського театра, принципы Брехта, они есть в арсенале постановки. Чтобы дополнительно зацепить своего зрителя, «за ухо, глаз, сердце, нервы, душу», режиссер пригласил к сотрудничеству молодых, но уже хорошо известных в профессиональных кругах художников – художника-постановщика, живописца Нину Мурашкин и композиторов Богдана Сегина и Елену Серову.

Сергей Архипчук не сомневается в акт
уальности и, вместе с тем, вневременной ценности шекспировской-федьковичивського текста: «В постановке важно не то, кто кому свернет рога попробовать силы, а важна сила общности. И об этом спектакль. Мужчина и женщина имеют оба быть внутренне мощными. В освобождении энергии общности двух есть истина ». Поиск истины, новый взгляд на вечные проблемы, современное видение и обыгрывание классических тем – за этим может пойти зритель в театр, который (театр) должен быть живым, таким, что затрагивает неожиданно, безусловно, заставляет наши предубеждения, наши привычные формы капитулировать, сложить оружие. Заставляет нас удивиться, быть зачарованными, захваченными.

Сторонником именно такого театра, театра, который заставляет задавать вопросы себе и искать первоисточники, является Сергей Архипчук: «Мне, например, не очень понравилось, как в России сделали экранизацию Булгакова. Но дотошные люди, посмотрев фильм или еще и не досмотрев, принимают книжку и читают. Важно, чтобы спектакль стал событием. Поэтому живой театр – это театр, который становится событием. Можно еще в контексте разговора об искусстве театра процитировать фразу Евгения Плужника из поэмы «Канев», которая важна для меня: «Мать начнет таких песен петь, что, лет дождавшись, поймет сын». Вот таким должно быть искусство, чтобы даже спустя годы он представал из памяти то меняло, то проясняли.

По работе с черновицкими актерами режиссер отмечает: «Мне кажется, мы с Людмилой Скрипкой очень удачно подобрали вещь, которая соответствует нынешнему положению трупа. Труппа – одна из самых молодых и, по моему мнению, наиболее перспективных в Украине. За три-пять лет эти актеры будут другими. Но некоторых актеров, которые твердо стоят на ногах, можно заметить уже сегодня, в «Солодка Даруся», в «Калиновой свирели», других спектаклях. Именно они составят основу театра за несколько лет. Сейчас они в производительном процессе формирования.

Удалось ли режиссеру достаточно сплотить молодых перспективных актеров? Удалось ли актерам воплотить все режиссерские замыслы? Или согласились Катя с Василием, а Федькович с Шекспиром? Далеко не всем из всех нас суждено получить ответы на эти вопросы – лишь тем, кто не поленится сходить на спектакль.
Наталья КРАСКА