Настя Каменских – Красная Шапочка, Потап – Волк, София Ротару – Волшебница … Такой «Красной Шапочки» зрители еще не видели. Известную сказку Шарля Перо перевтилилы в новогоднем мюзикле канала «1 +1». Кстати, самого Шарля Перо сыграет … Юрий Горбунов.
Новая Красная Шапочка – с фигурой и голосом Насти Каменских – волку не по зубам. Потап, который выполняет роль Волка, специально для проекта написал четыре песни.
Подругами Красной Шапочки стали девушки из дуэта «Алиби», а местными хулиганами – банда байкеров, которой руководит российский рэпер Тимати. Герои сказки ездят на мотоциклах, общаются виня тково молодежным сленгом, а Волк переписывается со своим папой – «старым рокером» по электронной почте. Отцом Волка стал фронтмен группы «Серьга» Сергей Галанин, а роль мамы Красной Шапочки выполнила … Рената Литвинова.
– Моя героиня – крутое девчонка, – говорит певица Настя Каменских. – Она может заморочить голову любому Вовку. Так, героиня совсем не скромная, а раскованная и сексуальная. А вот бабушку съесть будет очень сложно – можно и подавиться, ибо в этой роли выступит или сама примадонна Алла Пугачева, или Филипп Киркоров, или экстравагантный Роман Виктюк!
– Красная Шапочка »- это альтернатива классическим« огоньком »и традиционным праздничным концертам, – заметил режиссер мюзикла Семен Горов. – Зрителей ждет неожиданная адаптация любимого с детства сюжета. В новой интерпретации это сказка о любви. Это история не о том, как волк обманул девочку и съел пирожки, бабушку и саму героиню, а о большой и чистой любви, которой все подвластны.
В новогоднем мюзикле София Ротару – волшебница, а Ани Лорак – Спящая красавица.
– Над ролями долго не раздумывал, – говорит Семен Горов. – Сразу видел Софию Ротару в образе волшебницы. К счастью, певица согласилась на съемки. По сюжету, Софии Михайловне надо играть с Потапом. Его персонаж приходит к волшебницы, чтобы выпросить приворотное зелье для Каменских. И знахарка дает его. Но эффект у того зелья вышел неожиданным. После выпитого Настя еле будет стоять на ногах. А наиболее неожиданная роль досталась Гайтане. Она сыграет Белоснежку. Вместо гномов у нее будет целый гарем, состоящий из мускулистых шахтеров.
Не обойдется и без откровенных сцен между главными героями мюзикла – Настей Каменских и Потапом. Эти кадры режиссеры оставят на десерт.
Валерия ЧОРНЕЙ

Девушки из «Пающих трусов» за неполный год существования группы дали сорок концертов, готовят первый альбом и собираются штурмовать московский шоу-бизнес. Казалось бы, несерьезная формация превращается в катализатор жизненных событий. Поэтому и на кризис «вожак» группы Кузьма отреагировал молниеносно: песню под названием «Тазик оливье» уже записан, а клип вот-вот выйдет в эфир.
– В песне – одна очень простая идея: никакой финансовый или какая там другая кризис не может испортить нам праздники, в частности Нового года, – рассказал «МБ» Кузьма. – Украинский – народ не гордый. И если нам хватит денег на бутылочку шампанского и тазик оливье, то праздник состоится. Честно говоря, хочу потихоньку добраться сознании нашего народа и убедить его в том, что надо бойкотировать выборы. Потому что эти политики получили уже.
– Расскажи немного о предстоящем клип.
– Клип снимаем ночью. В стандартной «советской» квартире – киевской хрущевке. Конечный продукт будет напоминать кинокомедию. Видеоряд к песне Тазик оливье »очень забавный. Мы сняли клип, который должен поднять дух народа. Потому что этот кризис очень мощно ударил всех по голове. И больше всего раздражает то, что чиновники понавигадувалы штрафов для водителей вместо того, чтобы поднять зарплату. Поэтому «Поющие трусы» будут поносить политику в хвост и гриву.
– Это будет некая агрессивная позиция?
– Вообще нет. Но мы уже придумали песню про чувака, который ходил на выборы. К сожалению, она не попадет в эфир, потому что там одна лайка (смеется – ред.)
– Признайся, или затронул кризис лично тебя, Бебешко и девушек из группы?
– Даже не знаю, что сказать. Поскольку даже приблизительно не могу представить, сколько заказов на «Скрябин» и «Поющие трусы» было бы без этих кризисных явлений. Знаю точно, что никто из тех, кто приглашал нас раньше на новогодние празднования, теперь от «Скрябина» не отказался. Мы группа не сезонный, поэтому нас эти проблемы не коснулись. А ведь есть сезонные исполнители, которые живут только «Елки» и выборами. «Скрябин» – более серьезный элемент шоу-бизнеса.
– «Поющие трусы» задумывались как стебный социальный проект. Или приглашают его теперь на концерты?
– Еще как приглашают! Парадокс, но в них уже было 40 выступлений с момента выпуска первого клипа. Это при том, что «Скрябин» недавно сыграли в Мелитополе сто одиннадцатый концерт за этот год. Самое время менять стратегию: если раньше мы показывали, как не должен выглядеть гьолз-бэнд, то теперь все будет наоборот.
– То есть фонограммы уже не будет?
– Мы переходим с «фанеры» на живой звук. Бэк-вокалистка «Скрябина» Оля отныне станет лидером коллектива. Раньше она только записывала все вокальные партии, а теперь будет выступать с девушками на концертах. И это очень вовремя, потому что сегодня мне позвонил один очень влиятельный московский продюсер и предложил сотрудничество. Он конкретно сказал: «Россию очень интересует ваш проект». Нам на руку там выступать, потому что эта попса уже всех достала. И я не вижу лучшего инструмента, как пародии на все эти дебильные хиты.
– Так русскоязычная версия первого сингла «Пающих трусов» делалась и для российского рынка?
– Дело в том, что значительная часть жителей Украины совсем не знает своего языка и большинство так называемых хитов звучит в эфире на русском. А убивать попсню надо на языке оригинала. Сочиняя тексты для «Трусов», я использую их алогичные обороты и глупые выражения. Думаю, нам надо год времени, чтобы таки достучаться до сознания людей. «Поющие трусы» – долгоиграющий проект. Можно сказать, бомба замедленного действия.
Игорь Кравцив

«Уже почти год прячу от чужого глаза аттестат зрелости, полученный еще в сентябре 1939 года. Я его хранил между двумя дощечками, обмотанными марлей и привязанными на животе. Не расставался ни на минуту с тем документом, что от него, все же, зависело мое будущее. Наступит время, когда вырвусь из этого рабства … »- писал о пребывании в лагере Печорлагу писатель Михаил Ивасюк. С опозданием почти на 20 лет вышла в свет его уникальная книга «В царстве вертухаев. Ее презентовали в день девяносто первой годовщины со дня рождения Михаила Григорьевича в мемориальном музее имени Владимира Ивасюка. Литератор работал над ней в восьмидесятые – начале девяностых годов прошлого века. Вычитала книгу дочь писателя Оксана Ивасюк, которая нашла чемодан с рукописями …
Автор рассказывает о страшных днях, проведенных в сталинском исправительно-трудовом лагере в Печорлази. Осенью 1939 года Михаил Григорьевич перешел румыно-советскую границу под Снятын и попал в руки советских пограничников. Его осудили на три года сталинских лагерей, но он находился в Печорлази вплоть до 1946 года. О пережитом в коммунистических застенках и говорится в книге «В царстве вертухаев» …
«Тяжело бороться
с блатняка »
В Печорлази Михаил Ивасюк работал на каменеломни, валил лес. Тяжелый физический труд забирала у него здоровье. Поддержал Михаила Ивасюка Александр Шульдер. Он помог ему получить образование фельдшера и устроиться на работу.
«Я уже заметная фигура двадцать четвёртому колонны, – пишет Михаил Ивасюк о первых днях работы фельдшером в лазарете. – Да, я вчерашний доходяг последней категории. От меня зависеть многие, я в известной степени могу не дать им погибнуть. Понял сразу, что тяжело будет работать в этой колонне. До сих пор меня все знали как зэка-штрафника, много суток просидел в
канд за какой тяжелое преступление. Я был на голодном пайке, оборванный, заросший бородой и с голодными глазами. Был настолько падшим, что даже в обычных бандитов и убийц просыпалось соболезнования ко мне. А теперь, словно черт из табакерки, оказался на командном высоте ».
«Сталинский исправительно-трудовой лагерь – это место, где не
можно раскрывать свое достоинство и приверженность людей, ибо они-зэки, уголовные преступники, быстро оседлают тебя и не дадут жить, – пишет Михаил Ивасюк. – Так случилось и со мной. Не прошло много времени, как на прием стали приходить уголовные преступники и требовали, чтобы давал им один день отдыха еженедельно. Они, мол, не рабочая животное. Но я уже давно знал, что в бригадах они ничего не делают. У меня уже не хватало сил грызться ежедневно с этими блатняк, мои же матюки были для их слуха ласковыми словами. Один из преступников даже выпалил: «Я думал, что ты немного более культурными от нас, но ты такой же, как и мы».
Я ненавидел этот Печорлаг, как и любой сталинский исправительно-трудовой лагерь. Но работал добросовестно, вкладывая много сил в том, чтобы хоть немножко облегчить устрашающую борьбу за выживание невольников. Относился с глубоким отвращением к блатных кучеров сталинского стада, превращенных вертухаев в стадо. Ни к кому не ходил искать благосклонности, протекции. Мне было все противно.
Из лазарета –
в карцер
Со страхом и отвращением Михаил Григорьевич вспоминает карцер. Туда его закрыли, несмотря на то, что он в тяжелом состоянии находился в лазарете.
«Я успокоился и заснул, – пишет автор. – Но сон был весьма короток, кто неожиданно резко сорвал с меня одеяло. Я услышал сердитый хрипуватий голос:
– Ты кто такой? Ликпом Ивасюк?
– Ты не ошибаешься, но почему ты срывает с меня одеяло?
– Одевайся, пойдешь с нами.
– Не могу. Только что госпитализировали и еще не выписали. А выписать может только врач, делать операцию на слепую кишку.
– Ответственность за такое нарушение мы берем на себя. Одевайся без лишних слов. Так будет лучше. Твои штучки мы уже знаем.
Их было трое вертухаев, а это означало, что они не слезут с меня. Я не выигрываю баталию с ними. Значит, кто напомпував их злостью и строго приказал, чтобы меня забрали силой из лазарета. Мы шли недолго. Прошли не более 8-ми километров и вдруг обратили к колонне, несколько удаленной от железной дороги. Это был штрафняк, т.е. колонна, предназначенная для непокорных лагерников, дебоширов, злостных рецидивистом, всевозможных правдоискателей, которых советские люди зверски ненавидели, считали для них концлагерь родным домом.
Я начал раздеваться до белья, по
д которой прячу от чужого глаза уже почти год аттестат зрелости, полученный еще в сентябре 1939 года. Я его хранил между двумя дощечками, обмотанными марлей и привязанными на животе. Не расставался ни на минуту с тем документом, что от него все же зависело мое будущее.
Меня втолкнули в небольшую комнатку, где не было окна, а вдоль стены виднелись нары, на которых лежал некий неизвестный заключенный, скрюченный и равнодушный ко всему, что происходило в боковые комнаты. Он был одет в обычный бушлат, поднял на мгновение голову, посмотрел на меня, как на какую мару, и снова опустил лоб на свой кулак. Привык, наверное, к тому, что здесь никто не даст тебе кусок хлеба. Здесь лишь пинков можешь нахватать. В карцере было холодно и сыро. Я сел на нары и с отчаянием задумался над тем, что более суток не выдержу в таком состоянии. Вскоре начнется воспаление легких и никто меня не спасет ».
Михаила Григорьевича осудили на три года, но в Печорлази он пробыл семь лет.
«И вот настал тот вожделенный день. Меня предупредили буквально за полчаса, чтобы я собирался с вещами. Мы добраться пешком до Печорзького пересыльного пункта, где заседает комиссия, ведающий увольнением … Упало в глаза то, что до пересыльного пункта мы идем под строгим конвоем не как люди, отсидевшие свой срок наказания, а как уголовные преступники, которым сидеть еще целых десять лет … », – писал Ивасюк.
В мемориальном музее имени Владимира Ивасюка можно увидеть оригиналы рукописей романа «В царстве вертухаев», диплом, который он так прятал в лагере. Впервые выставлены для показа документ, удостоверяющий арест Михаила Григорьевича.
Валерия ЧОРНЕЙ

Берег северный, берег южный
Прежде чем продолжить путешествие дальше – с Шипинцы к Вашковцов, – должны знать, что в начале ноября этого года начался большой ремонт моста через Прут в Дубовке. Рабочие так и не смогли ответить, когда же его снова откроют. Поэтому чтобы попасть в Вашковцов и Вижнице, в Черновцах на «клумбе» надо ехать прямо, через село Стрелецкий Кут, не переезжая на другую сторону Прута. А еще лучше расспросить о состоянии моста у первого же гаишника: пусть не только штрафами поработает. Между тем – на продолжение путешествия от Шипинцы – с этого, то есть северной стороны реки, со стороны Лужан, есть еще два села, стоят пристального внимания.
К цыганам-Лаутаро
Смело проходим перекресток на Кицмань и Вашковцы (мы вскоре вернемся) и в первом же селе у автобусной остановки обращаем слева, в гущу одноэтажных домиков. Это Берегомет – меньший тезка городка в Вижницком районе. Узенькая улица приведет к еще одного образца сугубо буковинской церкви – храма так называемого домашнего типа «Перенесение мощей Николая Чудотворца. Памятка прежнему составляла немалую ценность, а теперь и подавно: она должна гонтовую кровлю. На Буковине в последние годы катастрофически уничтожают гонтом крыши, заменяя их на лист, который не дает дышать деревянным стенам, и церковь, стоявшая века, может погибнуть за какие десятилетия. Существуют некоторые данные, в Берегометского храме, датируемый 1786 годом, сохранился еще древнее роспись, но рядом не оказалось никого, кто мог бы подсказать, где живет распорядитель с ключами. А между тем, надо было возвращаться к упомянутому перекресток, чтобы через Дубовке и Глиница добраться Чертории – родины Ивана Миколайчука.
За каких триста метров в Дубовке, слева от дороги, возникает нарядный дом, на который в Черновцах, возможно, и внимания бы не обратил, но для села это настоящий маленький дворец. И действительно, здесь когда-то жил помещик Шимонович, который и построил это сооружение. Сейчас часть ее занимает сельский совет, в остальных комнат недавно было нечто вроде бара. Проверить, сохранились внутри на стенах хоть какие лепленные украшения, не было возможности: обед. Такая же неприятность постигла меня и возле Успенской церкви конца XVII века: даже во двор зайти не удалось, помешал массивный замок. Церковь, к сожалению, почти полностью покрыта новой жестью, отчего напоминает не хорошенькую культовое сооружение, какой была до «ремонта», а скорее кастрюлю. Ну, а зайти к оригинальному костела-часовни, стоящей неподалеку у дороги, вообще нельзя: вход замурован. Однако над ним сохранился интересный герб. Может тех же Шимонович?
В любом случае у вас остается еще один шанс попасть в Дубовке внутрь чего интересного: рядом с церковью, в школе, есть небольшой музей, рассказывающий об известных уроженцев села – певцов мирового уровня Ореста и Дениса Руснаков. В Украине есть несколько смешная традиция: красивые пейзажи с холмами и лесами называть Швейцарией, а замечательным тенора предоставлять имя «такой-то Карузо». Вот так дубивецький певец Орест Руснак и стал «украинским Карузо», но впоследствии я еще упомяну и о буковинских-еврейского «итальянца» – Йозефа Шмидта.
Искренне желаю вам отремонтированного моста и продолжение путешествия без лишних крюков с возвращением в Черновцы, а значит и хороших впечатлений в следующем селе Глиница. Тем более, что оно богато музыкальными традициями. Здесь жили и, надеюсь, живут цыгане-Лаутаро – виртуозные музыки, которых считали за честь пригласить даже для игры пред ясны очи румынского монарха. Первым известным глиницьким Лаутаро считают Алеко Цурцурмана, который произвел впечатление на самого Ференца Листа. Вторым незаурядным музыкой был Алика Паращук, выступавший уже не один, а с целой капеллой Лаутаро, которые играли на торжествах по случаю празднования юбилея творческой деятельности Николая Лысенко, устроенных в украинском Народном Доме в Черновцах 1903 года. И, наконец, местные цыганские музыки еще раз вошли в историю, когда поднялись в классике «Белая птица с черной отметиной». Зная о таком славном музыкальное прошлое села, начинаешь мечтать о пиршества на каком свадьбе в Глиницы.
Каково же буковинское село без церкви? В Глиницы, конечно, есть храм и, опять же, Успенский. Только в отличие от соседних Дубовке, он не из дерева, а из камня, и эдак на сто лет моложе. Если у вас будет время и его близнеца вдохновения, то можете среди крестов возле церкви поискать надгробие упомянутог

Кобылянская, которую не знаем …

Кобылянская, которую не знаем …