Поэт и перформер, соучастник литературного группы «Лугосад» и основатель поэтического «Театра Ленивой Существа» Назар Гончар – несмотря часто эпатажный характер публичных выступлений – в жизни был человеком удивительно тихим, ласковым и «не от мира сего». Конечно, это ужасная банальность – говорить о поэте: «не от мира сего». Но смерть – вообще вещь ужасно банальна. С этой точки зрения он уступает лишь рождению … Назар умер в воде, но не утонул. По заключению врачей, причиной смерти стала ишемическая кардиомиопатия – болезнь сердцу, о которой поэт так никогда и не узнал.

Андрей Бондарь
(О сборнике Назара Гончара «ПРОменеВИСТЬ»):
«Василь Стус написал когда сакраментальные слова:« Во мне уже рождается Бог … »- Гончару же хватает малого, но необходимого:« я Христос и кто еще есть как я ». Гончар – сам себе муза, прирожденный лингвист-изобретатель сотни тысяч украинских языков – на каждый случай у него свой язык. И каждая из них – украинская по форме и Гончаровская по содержанию и духу. Если и можно кого назвать в нашей поэзии настоящим перевоплощением бароковости, то это именно Гончара. Именно его «ПРОменеВИСТЬ» свидетельствует о все потенциальные креативные возможности украинского языка гораздо больше, чем все языковедческие диссертации вместе взятые. Можно было бы спокойно отправить эту книгу в открытый космос, ибо язык – как писал в конце 1980-х депутат всех возможных созывов Павел Мовчан – явление космическое. Более того: Гончарова язык – явление тотально ко (с) мически. Его стихи – это сгустки аутентично-аутичных комичности: за каждым словом притаилась его словотинь. Каждый стих Гончара – маленький Пересмишницьке Евангелие, сплетенные из «зайчиков-пострибайчикив», то есть слов случайных кусочков того, что проносится ежесекундно в Назарова голове. В этих стихах много упоминаний о Боге и Бог, как поэт пытается достучаться, найти Ему универсальное имя. О Гончарову теологию можно написать не одну диссертацию.

Поэзия, по Гончаром, – доброкачественная опухоль, и каждый читатель может попробовать для себя роль онколога-онтологий, понимая все это делирум тременс по-своему. Но может понять Гончара среднестатистическая украинская голова? Даже с филологическим образованием – не всегда. Просто Гончара не надо пытаться понять – он пишет не для того, чтобы быть понятным. Поэзия – это всегда выход за пределы возможного. Поэзия Гончара – это игра в сфере невозможного, Бриколаж, возведен в главный творческий принцип. Иногда кажется, что у поэта нет ничего своего и одновременно именно ему известны правила всех словесных игр на свете. И все они – его, Назару. А если не все, то Гончар в распоряжении имеет целую вечность, чтобы придумать их.

Андрей Любка:
«Озеро, которое называют« ужгородским карьером »- довольно большой водоем, образованная искусственным способом: легенда гласит, что когда здесь был промышленный карьер, где добывали камень, но однажды докопались так глубоко, что пошла вода, которая и образовала эту водоем всего за несколько минут. Карьер имеет каменистую высокий берег и всего несколько пологих спусков.

Мы подошли к озеру, разделись и, не теряя времени, зашли в воду. Людей вокруг было много, человек пятьдесят, преимущественно молодежь. Описать температуру воды словами – бесполезно, можно назвать ее «летней», или сказать, что, зайдя к ней, ни холода или – но это уже совсем образно – муравьев кожей мы не почувствовали. Мы с Сергеем Федак сразу поплыли в Назара было другое желание – охладиться, поэтому он несколько раз присел в воде, раз-другой нырнул и оставался на расстоянии примерно двух-трех метров от берега, где глубина воды достигала ему груди.

Мы с Сергеем плавали примерно три-пять минут. Я оглянулся и хотел глазами найти Назара, но его нигде не было: ни на берегу, ни в воде. И вдруг я увидел «ежик» – нечто темнувате полукруглой формы примерно на полтора сантиметра поднимался над уровнем воды, а вокруг плавала небольшое количество пены желтоватого цвета. Я подплыл и увидел, что «ежик» – это купол Назара, тело которого лежит на поверхности воды лицом вниз.

И то мгновение, когда я одной рукой взял Назара под руку, а другой поднимал голову, помогая себе плыть только ногами, и мы уже вместе пошли на дно, и момент, когда все вокруг глаз становится нежно-зеленым, и момент, когда глотаешь такую сладкую и невесомую, кажется, воду, и мгновение – так, эта безжалостная, бесконечная мгновение, и безвыходная, не

Комментирование закрыто.